Фестиваль «Масленица» на Тверском бульваре Тверской бульвар превратился в галерею масленичных елей, украшенных в…

Молодцы!Замечательно!!

Стезя

/выбор за тобой/

Эх, не скинуть мне камень с души,
Стараться уж незачем.
Напрасно я думал, Святое Писание выучим.

Поэт, молиться ты зря не спеши,
И душою своей не греши…
Взгляд твёрд, а сознание слабое
Оттого, что собака двулапая
Прибегает во сне, и лается…
И поэт несомненно пугается,
Просыпается, и за чистый лист,
Мол: «Надёжный я и не скандалист,
Не писал я протестности хаяний,
Разве что пару раз, нечаянно».
И вздохнув легко, расслабляется
(о двух лапах пёс не является)
В «госпечать» идёт, ухмыляется,
Улыбается всем, извиняется:
‘Вот, примите труд избирательный,
Не двусмысленный, не ругательный,
Строчка к строчечке, как вы любите…
Если лихо вдруг, не забудете».
И домой бегом, буд-то с крыльями,
С головой и руками стерильными.

(твой выбор)
С народом всетерпимым не разлей вода,
Защити строкой не эскизною,
А коли случится несчастье-беда,
Помяни былое, посиди за тризною.

Поэт — не перо с бумагою,
Что сеет солнечный свет.
Но сосуд с живителной влагою —
Пейте все, кто под тяжестью бед.
Кто с дорог разбежался в стороны,
Не сберёг в своём сердце Христа,
Кому горе накликали вороны
(у поэта стезя не проста)
Одурмань, если кто-то нуждается…
Но не лги, это путь в никуда.
Пред правдою тот лишь покается,
Чья ещё не истлела звезда:
Пусть он жалок, и дух его сломленный,
Пусть судьбою покинут давно…
Пусть сорвался он в пропасть, на дно,
И с нуждою навеки помолвленный.
Но искринка сознания теплится,
Как в тускнеющем к но́чи костре.
И на греющий ужин надеется
В постоялом, открытом дворе.
Ты, поэт, не спасуй перед трудностью,
Отзовись на страдальческий зов…
И спустившись до самых низов,
Поделись Богом данною мудростью.
Как же трудно — карать или каяться…
И тем паче, принять не легко
То, когда ты сидишь высоко,
И вдруг трон под тобою ломается.

Всем уютно под небом безоблачным:
И поэтам, и критикам злым.
Ну, а кто был с рождения сволочью,
Перед смертью не станет иным!
/к_медведев/